История
18 сентября 2014 г.
Игорь Егоров

На огненном троне

На фото: «Eam Deus vult!»
Источник: deuslovult.org
Когда приходится бодаться с духами тяжести (сторонниками экономического детерминизма), которые всерьёз утверждают, что все войны на Земле происходили исключительно по экономическим причинам, я всегда привожу в пример этот последний крестовый поход.

Самое начало XVI века. Все давно забыли о Готфриде Бульонском, Боэмунде Тарентском, Фульхерии Орлеанском. Никопольское побоище, казалось, навсегда отбило у Европы волю к победе. Недаром этот период истории именуют «ублюдочным феодализмом».

Но грозная громада возродившейся империи османов уже нависла над христианским миром. Особенно остро это ощущали венгры, уже несколько десятилетий в муках удерживающие Южную дунайскую оборонительную линию.

Христианство в опасности. Западным государям не до того — они делят сокровища недавно открытой Америки, в воздухе всё отчетливей пахнет Реформацией — Лютер дописывает уже 46-й из 95 своих Виттенбергских тезисов.

В такой непростой ситуации Папа Лев X вспоминает о великом начинании Урбана II — о крестовых походах. В общем, 15 апреля 1514 года вновь прозвучало сакраментальное: «Я говорю это присутствующим, поручаю сообщить отсутствующим, — так повелевает Христос».

Как столетиями раньше, принимающие участие в походе освобождались от всех обязательств как вассальной, так и феодальной зависимости. Рыцарь получал отпущение всех грехов, а крестьянин еще и личную свободу: освобождение от пожизненной крепостной зависимости. Обет паломничества заменялся обетом креста.

И вот на Ракошское поле под Будапештом (пардон, под Пештом — Пешт и Буда ещё были отдельными городами) стали стекаться толпы тех, кто хотел силой оружия положить предел османской экспансии и, (чем чёрт не шутит, а вдруг?) дойти до самого Иерусалима.

Первыми раскачались, естественно, крестьяне и городская беднота — им собраться, только подпоясаться. Бастарды, третьи сыновья и прочая рыцарско-оруженосная мелочь составили офицерский корпус, а присланные папой священники, монахи-францисканцы и попы-волонтёры, будущие Мюнцеры, отвечали за политическую подготовку.

Руководить походом должен был Дьердь (Георг) Дожа, смелый воин, получивший дворянство за отражение турецких набегов на Южной линии. По всей Венгрии его имя славили королевские глашатаи.

Пара месяцев — и сорокатысячное войско готово. По стране в целом набралось порядка 100 тысяч воинов. Трудно сказать что-либо о перспективах столь разнородного воинства при столкновении с янычарами султана Селима (особенно если учесть наличие у турок лучшей на тот момент в мире артиллерии), но в судьбоносной битве при Мохаче спустя 13 лет у венгров было в три раза меньше бойцов. Как бы то ни было, турок ждало серьёзное испытание.

Но тут жадность стала дущить крупных феодалов. Мало того, что их работники сорвались с места в самый разгар сева, так они ещё и станут свободными (или погибнут все в боях с турками, что не легче). И стали они потихоньку пытаться крестоносное воинство «расщепить», одновременно убеждая короля через подкупленных советников в том, что такое количество вооружённой голытьбы может быть опасно.

Дальнейшее не очень понятно. То ли сперва решили отменить крестовый поход и отправить всех по домам, то ли сперва король приказал недоукомплектованному до конца крестоносному войску сразу наступать на турок, что значило верную смерть, но возмущённые явным жлобством феодалов, продажностью короля и изменой Папы крестоносцы восстали.

Памятник Дьердю Дожа на Ракошском поле

Монахи-францисканцы выработали особую идеологию «народных крестоносцев», которая основывалась на следующем: помещики, саботируя защиту королевства и мешая «святому воинству Христову» выполнить свою миссию, утратили права на свои привилегии; потому крестьянство должно получить полное освобождение, а честные рыцари — титулы и замки негодяев. То же касалось короля-предателя Владислава II, который объявлялся низложенным, а Венгрия объявлялась военно-христианской республикой.

Вождём восставших стал, конечно же, Дьердь Дожа.

Первой целью восставших стали феодалы, променявшие великую цель на личную наживу. Одна за другой падают феодальные твердыни. В течение всего месяца взяты Надьлак, Арад, Вилагош, Шоймош, Липа, Бихар, Бач, Бодрог… Предатели дела Христова жестоко уничтожались. Наверное, тогда впервые нашла широкое применение (а позднее стала весьма модной в регионе) жестокая казнь — посажение на кол. (Многие думают, что кол вставляли в природное отверстие. Но я разочарую любителей анальных утех — это не так. Слишком быстро в этом случае умирал казнимый. Методом проб и ошибок был найден оптимальный способ: за анальным отверстием ближе к копчику делался надрез, куда и вставлялся кол — он проходил параллельно позвоночнику, не задевая важных органов, что гарантировало посаженному на кол минимум трое суток мучений).

Видимо, королём просчитывался вариант с восстанием, потому что достаточно быстро на крестоносцев выдвигается королевская гвардия под командованием Иштвана Батори, папы легендарного Стефана Батория, будущего короля Речи Посполитой и ужаса русских войск во время Ливонской войны. Однако в битве при Надлэке королевская рать была на голову разгромлена под крики «Eam Deus vult!» («так хочет Бог!»).

Чтобы представить себе происходящее, скажу, что это уже была эра огнестрельного оружия, поэтому крестоносное воинство, по вооружению близкое к первым крестовым походам, смотрелось как гусары на Курской дуге. Этакое восстание Дон-Кихотов.

Однако финал бы трагичен. Скажу более — ужасен. Крестоносцы переоценили свои силы, разделив войско надвое, взяв в осаду два хорошо укрепленных города — Коложвар и Тимишоару (Тимишвар). Мало того, что они понесли серьезные потери, так ещё и утратили подвижность, позволив противнику мобилизовать все свои силы. Первым погиб отряд под Коложваром, им командовал не очень сведущий в военном деле, но пламенный проповедник, священник из Цегледа Лёренц (Лаврентий) Месарош (зачем упоминаю его имя? Надо поименно помнить паладинов Идеи, тех, кто отдал жизнь в нашей бесконечной битве против Интересов).

15 июля 1514 года феодалы всей мощью навалились на само войско Дожи. Крестоносцы держались стойко, их вождь бился в первых рядах как простой воин, но силы были неравны. Раненого Дьердя захватили враги. Разгрому подверглись отряды и поменьше, которыми командовали Амбруш Ваньяни и Иштван Балог.

20 июля в Тимишоаре было совершено страшное.

Специально для казни был изготовлен железный трон. В спинке, сидении, подлокотниках и основании, касающемся ног, были полости для углей. Внутри трона можно было поддерживать огонь длительное время, как на сковороде. На этот трон и посадили измученного Дожу, точнее, приковали железными поручами и поножами. На голову надели стальную корону и развели в ней, как в жаровне, огонь.

Казнь Дьердь Дожа

Старинное изображение

Сначала на глазах пытаемого разрубили на части его младшего брата Гержеля, затем привели его ближайших соратников и приказали отгрызать куски плоти Дьердя с тех мест, которые уже поджарились. Тех, кто отказался, зарубили на месте. Тех же, кто согласился грызть его тело, отпустили, не причинив больше вреда. Дожа долго был в сознании, но палачи услышали от него лишь одно слово — «Собаки!»

Такую страшную смерть принял Дьердь Дожа, последний крестоносец.

Небольшие группы восставших сопротивлялись ещё несколько месяцев, но были разгромлены. Всего было уничтожено от 40 до 60 тысяч человек.

А потом пришли османы. И пала Южная линия, и была битва при Мохаче, где погиб весь «цвет» венгерской знати и сам король…

Народ же Венгрии помнит своего героя, его именем названы площадь и станция метро в Будапеште. На Ракошском поле стоит величественный памятник ему и его крестоносцам.

И когда с Дуная дует ветер, проносясь между статуй, слышится приглушенное «Eam Deus vult»…


Авторское право © 2013 - г.г. radire.info. Все права защищены.

Копирование материалов разрешено только со ссылкой на radire.info